Неточные совпадения
Все молчали, глядя на реку:
по черной
дороге бесшумно
двигалась лодка, на носу ее горел и кудряво дымился светец, черный человек осторожно шевелил веслами, а другой, с длинным шестом в руках, стоял согнувшись у борта и целился шестом в отражение огня на воде; отражение чудесно меняло формы, становясь похожим то на золотую рыбу с множеством плавников, то на глубокую, до дна реки, красную яму, куда человек с шестом хочет прыгнуть, но не решается.
По гласису тянутся две аллеи больших широколиственных деревьев; между аллеями,
по широкой
дороге,
движется бесконечная нить двуместных и четвероместных колясок, с синьорами и синьоринами, с джентльменами, джентльменками, и огибает огромное пространство от предместий, мимо крепости, до самого взморья.
Вереница саней парами, гусем
двигались без шума рысцой
по узкой
дороге лесами, иногда высокими, иногда низкими, с елками, сплошь задавленными сплошными лепешками снега.
Виноваты в этом главным образом естественные условия Александровской долины:
двигаться назад к морю нельзя, не годится здесь почва, с боков пост ограничен горами, а вперед он может расти теперь только в одном направлении, вверх
по течению Дуйки,
по так называемой Корсаковской
дороге: здесь усадьбы тянутся в один ряд и тесно жмутся друг к другу.
— Ничего. Полегоньку стали расторговываться, — отвечает Марко Данилыч, разрезывая окорочо́к белоснежного московского поросенка. — Сушь почти всю продали, цены подходящие,
двинулась и коренная. На нее цены так себе. Икра будет
дорога. Орошин почти всю скупил, а он охулки нá руку не положит, такую цену заворотит, что на Масленице
по всей России ешь блины без икры. Бедовый!..
В Париж я только заглянул после лондонского сезона, видел народное гулянье и день St.Napoleon, который считался днем именин императора (хотя св. Наполеона совсем нет в католических святцах), и
двинулся к сентябрю в первый раз в Баден-Баден —
по дороге в Швейцарию на Конгресс мира и свободы. Мне хотелось навестить И.С.Тургенева. Он тогда только что отстроил и отделал свою виллу и жил уже много лет в Бадене, как всегда, при семье Виардо.
А за кладбищем дымились кирпичные заводы. Густой, черный дым большими клубами шел из-под длинных камышовых крыш, приплюснутых к земле, и лениво поднимался вверх. Небо над заводами и кладбищем было смугло, и большие тени от клубов дыма ползли
по полю и через
дорогу. В дыму около крыш
двигались люди и лошади, покрытые красной пылью…
И все это Иван говорил таким тоном, как будто бы и в самом деле знал
дорогу. Миновали, таким образом, они Афанасьево, Пустые Поля и въехали в Зенковский лес. Название, что
дорога в нем была грязная, оказалось слишком слабым: она была адски непроходимая, вся изрытая колеями, бакалдинами; ехать хоть бы легонькою рысью было
по ней совершенно невозможно: надо было
двигаться шаг за шагом!
— Где, папаша? — спросил Павел и, взглянув
по указанию полковника, в самом деле увидел, что
по едва заметной вдали
дороге движется какая-то черная масса.
— Понимаете ли теперь, панночка, почему мне вспомнился этот Юрко-бандурист? — спросил студент, когда старая коляска опять тихо
двигалась по пыльной
дороге, направляясь к монастырю.
Многочисленные толпы
двинулись тою же
дорогою,
по которой уже два раза бежали.
Он тихо
двигался рядом с Еленой, неловко выступал, неловко поддерживал ее руку, изредка толкал ее плечом и ни разу не взглянул на нее; но речь его текла легко, если не совсем свободно, он выражался просто и верно, и в глазах его, медленно блуждавших
по стволам деревьев,
по песку дорожки,
по траве, светилось тихое умиление благородных чувств, а в успокоенном голосе слышалась радость человека, который сознает, что ему удается высказываться перед другим,
дорогим ему человеком.
По всей степи, верст на восемь
дороги, они встретили живого только одну ногайскую кибитку, которая, будучи поставлена на арбу, медленно
двигалась в версте от них.
Двинулись Муся и Цыганок. Женщина шла осторожно, оскользаясь и,
по привычке, поддерживая юбки; и крепко под руку, остерегая и нащупывая ногою
дорогу, вел ее к смерти мужчина.
Потом большой, черной, молчаливой толпою шли среди леса
по плохо укатанной, мокрой и мягкой весенней
дороге. Из леса, от снега перло свежим, крепким воздухом; нога скользила, иногда проваливалась в снег, и руки невольно хватались за товарища; и, громко дыша, трудно,
по цельному снегу
двигались по бокам конвойные. Чей-то голос сердито сказал...
Роща или, вернее, лес этих плантаций кончился, начался спуск, и коляска въехала в дикое ущелье между отвесно поднимающимися горами.
По бокам, на этих отвесах, гордо поднимали свои верхушки высокие пальмы различных видов, преимущественно кокосовые, развесистые тамаринды, пихты и великаны секвойи. В ущелье было прохладно. Коляска
двигалась медленно
по узкой
дороге, загроможденной камнями. И доктор, и Володя были в восторге, любуясь этой роскошью растительности и мрачным видом ущелья.
По дороге мимо нас
двигались на огромных сонных буйволах со скрипом несуразные арбы, с огромными колесами и никогда не мазанными осями, крутившимися вместе с колесами.
Лозищане глядели, разинувши рты, как он пристал к одному кораблю, как что-то протянулось с него на корабль, точно тонкая жердочка,
по которой, как муравьи, поползли люди и вещи. А там и самый корабль дохнул черным дымом, загудел глубоким и гулким голосом, как огромный бугай в стаде коров, — и тихо
двинулся по реке, между мелкими судами, стоявшими
по сторонам или быстро уступавшими
дорогу.
Это разом всех привело в нормальное настроение. Тайные советники забыли об уфимских землях и, плавно откидывая ногами,
двинулись за хозяйкой; Иван Тимофеич бросился вперед расчищать гостям
дорогу; Очищенный вытянул шею, как боевой конь, и щелкнул себя
по галстуху; даже"наш собственный корреспондент" — и тот сделал движение языком, как будто собрался его пососать. В тылу, неслышно ступая ногами, шел злополучный меняло.
Всякий человек в своей жизни находится
по отношению к истине в положении путника, идущего в темноте при свете впереди двигающегося фонаря: он не видит того, что еще не освещено фонарем, не видит и того, что он прошел и что закрылось уже темнотою, и не властен изменить своего отношения ни к тому, ни к другому; но он видит, на каком бы месте пути он ни стоял, то, что освещено фонарем, и всегда властен выбрать ту или другую сторону
дороги,
по которой
движется.
Помчались
по замерзлой осенней
дороге — тряско, но приятно было дышать свежим воздухом и
двигаться после долгой тюрьмы.
Тринадцатого июля, после пробития утренней зари,
по данному сигналу из трех пушек все малороссийские полки вошли в город пешие и поставлены были
по обеим сторонам
дороги от гетманского дворца до церкви Святого Николая. Гарнизонный полк стоял около церкви. Когда последовал второй сигнал, генеральные старшины, бунчуковые товарищи и прочие члены собрались во дворце, откуда,
по третьему сигналу,
двинулись в церковь.
Юрка глядел, сидя на перилах крыльца. Приезжий расхаживал с Нинкой
по снежной
дороге, что-то сердито говорил и размахивал рукою. Побледневшая Нинка с вызовом ему возражала. Приезжий закинул голову, угрожающе помахал указательным пальцем перед самым носом Нинки и, не прощаясь, пошел к сельсовету. Нинка воротилась к крыльцу. Глаза ее
двигались медленно, ничего вокруг не видя. Вся была полна разговором.
Я опасался распутицы: мне казалось, что реки будут в таком состоянии, что я не смогу
двигаться ни на лодках, ни с нартами. Но старики-гольды говорили, что Анюй всегда раньше вскрывается в нижнем течении и что в верховьях будет хорошая санная
дорога, а
по ту сторону водораздела мне придется воду добывать из прорубей.
Ему представилось огромное, мокрое поле, покрытое серыми облаками небо, широкая
дорога с берёзами
по бокам. Он идёт с котомкой за плечами, его ноги вязнут в грязи, холодный дождь бьёт в лицо. А в поле, на
дороге, нет ни души… даже галок на деревьях нет, и над головой безмолвно
двигаются синеватые тучи…
Он смотрит вокруг полинявшими глазами, словно считая пятна солнца на стенах домов и на всем, что
движется по темной
дороге,
по широким плитам бульвара.
На разном расстоянии друг от друга
по дороге двигались три человека, — ближайший ко мне был Эстамп, — он отступал в полуоборот к неприятелю. К нему бежал Варрен, за Варреном, отстав от него, спешил Босс. «Стойте!» — сказал Эстамп, целясь в последнего. Но Варрен продолжал
двигаться, хотя и тише. Эстамп дал выстрел. Варрен остановился, нагнулся и ухватился за ногу.
Гибель Бобки была неизбежна, потому что голубь бы непременно удалялся от него тем же аллюром до самого угла соединения карниза с крышей, где мальчик ни за что не мог ни разогнуться, ни поворотиться: надеяться на то, чтобы ребенок догадался
двигаться задом, было довольно трудно, да и всякий, кому в детстве случалось путешествовать
по так называемым «кошачьим
дорогам», тот, конечно, поймет, что такой фортель был для Бобки совершенно невозможен.
Утром на заре мы
двинулись. Весь наш корпус переводился с правого фланга в центр.
По дорогам сплошными массами тянулись пехотные колонны, обозы, батареи и парки. То и дело происходили остановки…
По дорогам двигались пехотные части и артиллерийские парки, сновали запыленные казаки.
Обозы прежним густым потоком
двигались по широкой колонной
дороге. Эта
дорога была заблаговременно проложена русскими, но была проложена так заблаговременно, что ко дню отступления добрая половина мостов сгнила и провалилась; обозы шли мимо мостов, накатывая
дороги прямо через русла замерзших ручьев. Если бы была грязь, если бы были дожди?..
Мы
двинулись к железной
дороге и пошли вдоль пути на юг. Валялись разбитые в щепы телеграфные столбы,
по земле тянулась исковерканная проволока. Нас нагнал казак и вручил обоим главным врачам
по пакету. Это был приказ из корпуса. В нем госпиталям предписывалось немедленно свернуться, уйти со станции Шахе (предполагалось, что мы уж там) и воротиться на прежнее место стоянки к станции Суятунь.
Вдоль прямой
дороги, шедшей от вокзала к городу, тянулись серые каменные здания казенного вида. Перед ними,
по эту сторону
дороги, было большое поле. На утоптанных бороздах валялись сухие стебли каоляна, под развесистыми ветлами чернела вокруг колодца мокрая, развороченная копытами земля. Наш обоз остановился близ колодца. Отпрягали лошадей, солдаты разводили костры и кипятили в котелках воду. Главный врач поехал разузнавать сам, куда нам
двигаться или что делать.
Султановский обоз перебрался через речку и потянулся
по пашням к Мандаринской
дороге.
Двинулся наш. Спуск к речке был крутой. Подъем еще круче. Лошади вытягивали зады и скользили ногами, свистели кнуты, солдаты, облепив повозки, тянули их в гору вместе с лошадьми.
По широкой
дороге сплошным потоком медленно
двигались обозы. Повозки, арбы, орудия и зарядные ящики, как льдины во время ледохода, теснились, жали друг друга, медленно останавливались и медленно
двигались дальше. Клубилась едкая серо-желтая пыль, слышались хриплые крики и ругательства.
Мы поехали дальше. Постепенно
дорога снова заполнялась обозами, они теперь
двигались, и пробираться среди них становилось все труднее. Мы чуть не потеряли Селюкова. А ехать
по краю
дороги было невозможно… Все равно! Дождемся здесь света, будь что будет!
Мы шли, шли… Никто из встречных не знал, где деревня Палинпу. На нашей карте ее тоже не было. Ломалась фура, мы останавливались, стояли, потом
двигались дальше. Останавливались над провалившимся мостом, искали в темноте проезда
по льду и
двигались опять. Все больше охватывала усталость, кружилась голова. Светлела в темноте ровно-серая
дорога, слева непрерывно тянулась высокая городская стена, за нею мелькали вершины деревьев, гребни изогнутых крыш, — тихие, таинственно чуждые в своей, особой от нас жизни.
По трактовым и проселочным
дорогам уже с первых чисел марта начинают
двигаться толпы оборванных, полуобнаженных людей.
Ксения Яковлевна взглянула
по направлению руки своей сенной девушки. Сердце у нее радостно забилось.
По дороге, прилегающей к поселку, но еще довольно далеко от хором,
двигалась группа всадников, человек пятьдесят, а впереди ехал, стройно держась в седле и, казалось, подавляя своею тяжестью низкорослую лошадку, красивый статный мужчина. Скорее зрением сердца, нежели глаз, которые у нее не были так зорки, как у Домаши, Ксения Яковлевна узрела в этом едущем впереди отряда всаднике Ермака Тимофеевича.
Коляска
двинулась под гору, а сумасшедшая пошла
по дороге и запела во все горло: «Со святыми упокой!»
Вся толпа
двинулась вперед
по дороге, а гренадер, подойдя к Рославлеву, сказал вполголоса...
Под сенью могучих дубов, густым лесом
по широкой
дороге движутся сербские полки: конница, пехота, артиллерия.
Зашуршал
по листьям редкий теплый дождь, и вместе с ним исчезла всякая надежда найти лесную сторожку: в молчаливом лесу они шли одни, и было в этом что-то похожее на
дорогу и движение, а теперь в шорохе листвы
двинулся весь лес, наполнился звуком шагов, суетою.
Черный высокий столб, похожий на вихрь или смерч, показался на том берегу бухты. Он с страшною быстротой
двигался через бухту
по направлению к гостинице, становясь все меньше и темнее, и Коврин едва успел посторониться, чтобы дать
дорогу… Монах с непокрытою седою головой и с черными бровями, босой, скрестивши на груди руки, пронесся мимо и остановился среди комнаты.
На следующее утро Бобров доставил Бурана в кусты вместе с запасом. Беглецы «стали на молитву», отслужили нечто вроде молебна на этот случай
по особому арестантскому уставу, попрощались с Бобровым и
двинулись в
дорогу.
К тому же мы идем уже не
по шоссе, а рядом с железной
дорогой,
по узкому проселку, так что большая часть
движется по траве.
Впервые я почувствовал это, когда мы шли
по энской
дороге — шли десять часов непрерывно, не останавливаясь, не замедляя хода, не подбирая упавших и оставляя их неприятелю, который сплошными массами
двигался сзади нас и через три-четыре часа стирал следы наших ног своими ногами.
Вдруг лошади остановились. Колокольчик порывисто дрогнул и замер. Я привстал.
По дороге меж темных кустов что-то чернело и
двигалось. Кусты шевелились.
И снова я шагал
по дороге и напряженно размышлял, пока не заметил, что мысли мои повторяются,
двигаясь в одном и том же порядке, что я мыслю
по кругу, соответствующему бегу цирковой лошади, и что круг замыкается в одном и том же месте, одним и тем же словом: бессмыслица.
Солнце садилось за бор. Тележка, звякая бубенчиками, медленно
двигалась по глинистому гребню. Я сидел и сомнительно поглядывал на моего возницу. Направо, прямо из-под колес тележки, бежал вниз обрыв, а под ним весело струилась темноводная Шелонь; налево, также от самых колес, шел овраг, на дне его тянулась размытая весенними дождями глинистая
дорога. Тележка переваливалась с боку на бок, наклонялась то над рекою, то над оврагом. В какую сторону предстояло нам свалиться?